Радий Радутный. Отче наш



Гулкое уханье ритмолидера от времени пробивало слои защиты и слышалось даже здесь, в подземном бункере, за три сотни километров от эпицентра.
- Доброе утро!
Женский голос, вкрадчивый и нежный, слышался ниоткуда и отовсюду одновременно, - из стен, с потолка, с пола и из середины мозга. Он звал и манил, приглашал... и так, что ему просто невозможно было не подчиниться.
Женщине, которая наговаривала эти слова на магнитофон, было около семидесяти, и кроме голоса, она ничем примечательным не обладала.
Вставать не хотелось.
Голос прозвучал снова, новая интонация заставила человека отбросить одеяло, потянуться и встать.
Вспыхнул свет. Даже не вспыхнул - а медленно, постепенно заполнил комнату, чтобы не ослепить и не причинить глазам ни малейшего неудобства. Свет тоже возникал ниоткуда и был не стандартного мертвенно-бледного оттенка, а слегка желтоватым - почти солнечным.
Здесь, в бункере, все было "почти" - звук, свет, вода, воздух. Все было похожим на настоящее - и чуть-чуть лучше - слегка озонированный воздух, мягкий свет и даже цвет стен - успокаивающий, с учетом индивидуальности восприятия "клиента".
Телевизор молчал, а если и показывал - то это были сводки новостей - всегда хороших и ободряющих; старые фильмы - опять же бодрые и жизнерадостные; и концерты легкой музыки - в таком же стиле. Небольшая библиотека была подобрана по такому же принципу.
- Ваш завтрак, пожалуйста!
Завтрак, легкий, питательный и на удивление вкусный, ждал на пластмассовом столике, стакан с апельсиновым соком слегка запотел и, казалось, сам излучал приятную прохладу.
Все шло по будничной и давно отработанной схеме - трехдневный отдых-карантин, завтрак, встреча со вторым членом экипажа, вылет к месту Старта, пресс-конференция с предельно тупыми вопросами - что вы ощущаете? не боитесь ли? слышите ли отсюда ритмолидер? что хотите пожелать нашим читателям/слушателям/зрителям?.. - "чтоб они провалились!" - встреча с Важными Шишками, башня, кресло...
Вот только отправиться им предстояло в такую даль, из которой не возвращался еще ни один человек и куда принципиально не стоит тыкать автоматами...

- Скоро будешь?

Он вздрогнул - вертолет тряхнуло в момент посадки, воспоминание сгинуло, и шорох винтов ворвался в уши.
Их ждали. Несмотря на холодный дождь и пронизывающий ветер, площадь была заполнена толпой, а проворные корреспонденты окружили вертолет, едва он коснулся крыши.
- Ваше преосвященство, - неслышно прошептал монах-секретарь. - Народ ждет чуда...

Над всем многолюдьем площади, в маленьком служебном чердачке скорчился у окна, поглаживая винтовку, человек заурядной, ничем не примечательной внешности. Рядом на скомканной газете валялись остатки жареной курицы, чуть поодаль - нетронутая банка пива. Время от времени человек поглядывал на нее с нескрываемым вожделением, вздыхал и отводил взгляд.
Пиво могло помешать. Рука могла дрогнуть.
Кроме пива, мозг террориста слабо сопротивлялся настойчивым внутренним голосам - то один, то другой вкрадчивым шепотом убеждали его в правильности/неправильности задуманного, грозили и уговаривали, просили и увещевали. Время от времени голоса принимались яростно спорить между собой, становилось чуть легче, и человек украдкой бросал взгляд в сторону пива.
Винтовка мирно лежала на подоконнике, стеклянный взгляд прицела тупо уставился в трещину на стене, а торчащий затвор напоминал средний палец в известном жесте.
Террорист улыбнулся. Он не сомневался, что будет схвачен. Он наслаждался каждой минутой, каждым мигом жизни, он хотел жить, жить, жить весело и хорошо, работать и создавать...
...а не бездумно существовать в выхолощенном, лишенном творческой мысли мире, где все стало доступно - только пожелай, а что недоступно - того и не желалось.
Этот мир был лишен смысла.
Где-то на пути к совершенству люди утратили саму цель.
И человек, который виновен в этом, умрет сегодня!
В сером от дождя небе появился вертолет, толпа колыхнулась и разом выдохнула "Ооооо..." Аппарат снизился над крышей, сел, лопасти замерли и из кабины легко, несмотря на возраст, выпрыгнул человек в красной сутане.
- Оооооооо!
Оптика нашла и приблизила хорошо знакомое лицо с открытой улыбкой, излучающие доброту глаза...
...палец лег на курок и дыхание замерло...
Кто-то из серосутанных секретарей склонился к уху Первосвященника, тот вздохнул, улыбнулся - снисходительно и всепрощающе - и поднял руку.
- ОООООООО!!!
Все, все присутствующие так или иначе уже сталкивались с Божественным. Со времен "аризонской молитвы" чудо лечило и кормило, управляло погодой, строило, крутило станки и колеса, светило из лампочек и заменяло наркотики.
Но... все равно оставалось Чудом.
Тучи исчезли. Капли дождя испарились, не долетев до земли. В один миг высохли лужи и зонтики, озон волной прокатился в воздухе, и над площадью ослепительно вспыхнуло золотое Солнце.
Толпа разом выдохнула еще одно "о", его преосвященство улыбнулся еще раз и вместе со свитой скрылся в небольшом пентхаусе.
В висках террориста молотом грохал пульс, сердце рвалось на части, он с трудом вспомнил, что телу нужно дышать, и уронил винтовку.
И заплакал от ярости и бессилия.
Скрипнула дверь.
- Думаешь, ты один такой? - сказал вошедший. - Но это бессмысленно. Ты не убил бы его, даже если бы попал в висок. Он умрет, только когда сам этого захочет. Он - часть Бога, неужели непонятно?
Террорист оглянулся. Дверь была все так же закрыта, забаррикадирована, и никаких следов не было на пыльном полу, кроме его собственных.
Он всхлипнул в последний раз, уперся стволом в подбородок и отправил самого себя в долгое, долго, долгое путешествие.

- Ваше Святейшество?
Неизвестно откуда взявшийся молодой человек возник перед Чудотворцем:
- Ваше святейшество, не объясните ли вы...
Первосвященник вздохнул, вздохнули и напрягшиеся было охранники - это был всего лишь ученый. Еще несколько лет назад такие вот парни десятками окружали обоих чудотворцев и расспрашивали, измеряли, исследовали... тем не менее Чудо не стало ни понятнее, ни даже ближе. Мало-помалу интерес спал и только отдельные энтузиасты время от времени все же всплывали в поле зрения.
- Ну конечно, - еще раз вздохнул Первосвященник.
"Черрррт... прости, Господи. Ну как объяснить кроманьонцу устройство реактора?"
- Все очень просто. Я немного увеличил скорость света. В результате допплеровского сдвига большая часть теплового излучения Солнца сместилась в сторону ультрафиолета, который ионизировал насыщенный водяной пар в атмосфере. Наибольшая концентрация ионов была, естественно, в облаках, поэтому они очень быстро сконденсировались и выпали дождем. В результате инерционности спектрального сдвига следующая волна излучения была сдвинута в противоположную сторону, и большая часть жесткого и светового излучения стала тепловым, и это тепло испарило капли дождя еще в полете. Система продолжала колебаться около двух-трех минут, затем автоколебания быстро затухли. Изменения спектра зафиксировал спутник JFS, за подробными данными измерений обратитесь к руководству этой компании, пожалуйста...
По мере рассказа взгляд парня тускнел, а капельки пота на лбу чуть ли не собирались в короткое "НЕ ПОНИМАЮ" и, поддавшись внезапному порыву, Первосвященник дал ему часть, одну микроскопическую часть того сверхзнания, которым обладал сам - дал осторожно, чтобы не сжечь мозг и не вытеснить и без того небольшой - по его меркам, разумеется, - крохотный, жалкий разум...
Парень пошатнулся, но устоял.
Следующей его мыслью была мысль о локальном изменении спектра над территорией противника... жесткое излучение, заливающее армии, тылы... города...
Кардинал плюнул, что-то пробормотал сквозь зубы и кивнул секретарю.
Тот сработал быстро и профессионально - как обычно. Пуля вошла неудавшемуся диктатору в лоб, и примерно два квадратных метра пола покрылись серыми брызгами.
- Кстати, - сказал кардинал, - на чердаке соседнего дома торчал террорист... я объяснил ему всю неблаговидность его поступка.

- Ты скоро? Я ведь могу и не дождаться.
- Иду, иду. Куда ты денешься... Все там будем.

Деус-машина работала третий день.
Два человека сели в утробы ортопедических кресел, заботливые движки с легким шорохом подстроили наклоны спинок и подножек.
Ловкие руки застегнули ремни и держатели, зашипел воздух - и упругие подушки вдруг стали жесткими и неуступчивыми.
Затем все ушли.
Стало тихо. Над головой нервно зажужжал манипулятор и осторожно опустил прикрывающие головы колпаки.
За триста километров, в свинцовом бункере, генерал поморщился от особо гулкого удара ритмолидера.
Ритмолидер был запалом Тарана. Разумеется, сам он не мог бы сдвинуть с места даже нечто менее материальное, чем душа, но две тысячи лучших телепатов Земли, сплоченные вокруг него - могли.
Они были первой ступенью.
Таран раскачивался третий день.
Две тысячи тщательно отобранных кандидатов с чистым и сильным разумом придавали амплитуде Тарана все больший и больший размах.
- Бумммммммм!..
- Аххххххххх...
Ритмолидер был барабаном, задающим ритм на галере, и две тысячи рабов дружно толкали вторую ступень.
Их было двадцать. Двадцать талантов, почти гениев - неважно, в чем, в математике, литературе или стратегии - сила разума могла проявиться в любой области, двадцать добровольцев - кроме них, никто бы не смог удержаться на движущейся части Тарана.
Им было тяжелее.
Сверхзнание подобралось к ним первым, кто-то не выдержал и сошел с ума, а затем умер, а манипулятор не смог достаточно корректно вынуть труп из кресла, и после окончания эксперимента все дружно бросились к раковинам и унитазам, стараясь не оглянуться и не увидеть залитое кровью кресло еще раз... - потому что во время штурма уборщик-человек умер бы, приблизившись к центру на полсотни километров, а рассудок бы потерял еще раньше.
Впрочем, все знали, что "аризонская молитва" опасна.
На острие Тарана сидели двое, и многие им завидовали... но вряд ли согласились бы оказаться на их месте - даже с учетом того, что эти двое не должны были раскачивать Таран до последнего момента.
На 78 часу эксперимента, когда "галерники" находились на грани нервного истощения, а "разгонщики" при смерти, стало ясно, что момент наступил.
- Бумммммммм!..
- Аххххххххх...
Первый же толчок вышиб разум из тесной оболочки, именуемой телом, и бросил в сосредоточие чистого знания.
- Бумммммммм!..
- Аххххххххх...
С каждым ударом приближалось что-то новое, невероятно хорошее, родное и близкое, и было трудно понять, как можно было обходиться без этого раньше.
- Бумммммммм!..
- Аххххххххх...
Ритм нарастал, и чувство тепла заливало даже экранированные подземные бункеры.
- Мне никогда не было так хорошо...
Шепот прогремел с неба одновременно над всей Землей, и ошеломленные обыватели оторвались от телевизоров, солдаты вылезли из окопов и танков, охотник бросил ружье, а лев ласково ткнулся мордой в его колени.
- Бумммммммм!..
- Аххххххххх...
Знание не иссякало, но в общем потоке появились новые мотивы - спокойствие, блаженство и забытье. Все проблемы стали мелкими и неважными, чувство вселенской, божественной любви залило Землю...
...и люди в столкнувшихся автомобилях благословляли виновников аварий, и целый город восхищался непревзойденно-дикой красотой грибовидного облака из реактора и благословлял оператора станции...
...и вдруг щелкнул таймер. Таран иссяк. Ритмолидер грохнул последний раз и умолк. Дружно и облегченно вздохнули "галерники". Одновременно потеряли сознание "разгонщики". Санитары толпой бросились превращать кресла в носилки и в реанимацию потянулась длинная череда белых халатов.
Звезды померкли, поблекли краски, оба теонавта низверглись с вершины мироздания обратно, в сумрачную атмосферу ничтожной пылинки, болтающейся вокруг ничем не приметного уголька на закоулках ничем не заурядной галактики.
Полгода они провалялись в глубокой коме, еще год медленно приходили в себя, а "разгонщики", получив в свои руки часть божественного всезнания, передрались, испарили пол-Америки, своротили с орбиты десяток спутников, раскололи Луну и в конце концов бесславно сгинули в последней схватке где-то за поясом астероидов.
На Земле наступил золотой век.
Те, кто соприкоснулись с Богом ТАК близко, просто не могли сделать что-то во вред.
Однако два полубога на одну маленькую планетку - это слишком.
Они не стали друзьями - невозможно дружить с тем, кто ТОЖЕ побывал ТАМ.
Их пути разошлись. Один стал ученым и экспериментатором, и под его руководством на высокой орбите был построен "Большой Таран"... при попытке запустить который погибли все, прямо или косвенно с ним связанные.
Человек не мог просто так соприкоснуться с Богом - и остаться при этом человеком.
Разочаровавшись, он вернулся на Землю и стал развивать науку... но было очень обидно исследовать то, о чем легче было просто спросить. В течении нескольких лет люди почти утратили любопытство.
Второй стал священником. За один год все церкви и религии пришли к консенсусу, некоторых, пришлось, правда немного подтолкнуть... но это нюансы. В его учении не было ничего нового... но он был Богом! Каждый мог ощутить тепло и покой, исходящие от него, и все остальные проблемы сразу теряли важность и смысл, тем более что их мгновенно и успешно решал первый теонавт.
Единственным условием присоединения к Богу было отсутствие грехов - на момент воссоединения, и люди каялись, каялись, каялись... и обретали блаженство.
Все очень просто, правда?

- Ваше святейшество! Вы не могли бы подробнее осветить общую суть и идею покаяния?
- Ну разумеется... - теплая улыбка. "Ну вот, опять... ну как объяснить ребенку краткую суть "Войны и мира"?"
- Как вы, конечно же, знаете, современная концепция Бога предполагает, что состоит он из миллиардов слитых воедино разумов, возникших как на Земле, так, возможно, и на иных планетах. Кроме того, он является первоисточником Вселенной и разума в ней, а также их непосредственным следствием и порождением. Теперешний настрой этого конгломерата - добродушно-изучающий, с превалирующим самосозерцанием, и, дабы сохранить его, система имеет встроенный фильтр, не допускающий привнесение извне злобы, неудовлетворенности и прочих неприятностей. Собственно, этим я уже ответил на ваш вопрос. Покаяние - это часть фильтра.
- И все же простите, Ваше святейшество, но у многих просто не умещается в голове, как это, человек, совершивший, например, убийство, сможет с помощью слов очиститься настолько, чтобы вместе с жертвой воссоединиться разумом с Богом?
- Убийство... ну судите сами, станете ли вы сурово карать малыша из песочницы за то, что он случайно толкнул такого же ребенка? Подозреваю, что максимум - вы не купите ему мороженое. Я вижу на ваших лицах недоверчивую улыбку, граничащую с возмущением, но поверьте - по сравнению с тем, что я видел там, наверху, мы - даже не малыши в песочнице. Нас можно сравнить разве что с клетками живого организма, и с этой точки зрения самоубийство - штука намного более опасная, ибо в таком случае человек пытается привнести в Бога свои внутренние противоречия, и там, многократно усиленные, они могут вызвать нечто непредсказуемое. А если одна клетка случайно повредит другую - то скажите ей "больше так не делай" - и этого будет вполне достаточно.
- Насколько я понял, сказать это должно лицо, принимающее покаяние?
- Не принимающее! Помогающее, и только помогающее! Священник - не более, чем помощник в этом тонком и часто болезненном процессе, а каяться человек может и должен даже не перед Богом, а только перед самим собой.
- Таким образом, умелый священник может помочь раскаяться даже в еще не совершенном грехе?
- Да, теоретически такая возможность существует. Но мне ни разу не довелось даже слышать о чем-то подобном.

- Между прочим, пока кое-кто из нас раздает интервью, другой кое-кто умирает.
- Брось, ты прекрасно знаешь, что в можешь прекратить этот балаган в любой момент.
Полубоги рассмеялись - сухо и коротко, и шокированные секретари, сиделки, медсестры, врачи, корреспонденты ощутили внезапно непреодолимое желание выйти.
- Хорошо хоть, что они не перенесли нас сюда по воздуху... - сказал кто-то из них, оказавшись на площади.

- Ну так что, старый богохульник, - Его Преосвященство сжег несколько спрятанных в стены микрофонов - просто так, на всякий случай - и сел рядом с постелью. - Тяга к Божественному все-таки превысила чувство долга?
Пресловутое чувство долга было главным критерием, по которому именно их отобрали ТОГДА для "аризонской молитвы". Люди с небольшим индексом долга просто не захотели бы возвращаться.
- Привет, привет, старый святоша... - отозвался умирающий. - Я просто нашел лазейку в фильтре, о котором ты в сотый раз рассказывал пять минут назад этим мусорщикам. Я не могу сознательно покончить самоубийством - но дать себе умереть - это ведь не грех, правда?
- Ну... в принципе я мог бы убедить тебя в обратном.
- Но не станешь?
- Не стану. Мне самому это чертовски надоело, так что подготовь и для меня там теплое местечко, о'кей?
- Хорошо.
Они снова рассмеялись. Все так же - сухо и коротко. Затем замолчали.
- Ладно, - нарушил тишину Первосвященник. - Давай, вываливай свои грешки.
Для такой цели речь была слишком медленной и неэффективной, контакт произошел на божественном уровне, спутник JFS снова засек изменения фундаментальных свойств Вселенной, через ничтожно малую единицу времени все прегрешения Полубога были учтены, взвешены, проанализированы, прощены и забыты.
- Что-то не так.
Его Святейшество нахмурился, что случалось довольно редко.
- С этой мелочью ты мог справиться на хуже меня. Ты что-то скрываешь?
Умирающий вздрогнул.
- Да.
- Но зачем? - Первосвященник удивленно пожал плечами. - Чего ты боишься? Чего ты можешь вообще бояться?
Слово "боишься" показалось обоим настолько смешным и неподходящим, что спутнику JFS опять прибавилось работы.
- Скажи, - глаза умирающего вдруг полыхнули огнем, который уже столько лет не появлялся в человеческом мире, огнем, символизирующем озарение, идею, открытие - или же, например, фанатизм и ожесточенность.
- Скажи, - повторил полубог. - Можешь ли ты отпустить грех будущий? Грех убийства?
- Да ради Бога! - Его Святейшество равнодушно пожал плечами. - Прощаю тебя и отпускаю грехи твои. А кого ты собрался мочить?
Умирающий вздохнул, сжал высохшие старческие кулаки и выдохнул одно короткое слово:
- Нас!
- Хм... - Его Святейшество заинтересованно придвинулся ближе. - Аргументируй, пожалуйста. Впрочем, я догадываюсь. Речь пойдет о Тупике?
Умирающий кивнул. Первосвященник удивленно поднял брови.
- Что за глупость! Вот уж не ожидал... от тебя. А что, после моей смерти люди снова начнут развиваться, что ли? Они просто включат Малый Таран и сделают нового Полубога. А уничтожишь Таран - построят новый. А если сотрешь память о нем - лет через десять снова додумаются, и снова прогресс окажется там, где стоит сейчас. Хм. Уж кто-кто, а ты сам это прекрасно знаешь. Так что давай, убивай. Я только спасибо скажу. Только это не выход.
- Конечно. - Огонь все еще мелькал в глазах умирающего, а руки уже скребли одеяло, и физически Первосвященник чувствовал, насколько слаба ниточка, связывающая товарища с телом. - Конечно. Но я нашел выход.
Полубог говорил быстро, из последних сил, задыхаясь и срываясь на шепот.
- Бог - это не конгломерат разумов. Мы оба ошиблись. Раньше, раньше очень давно - это было действительно так. Он был активным, он создавал вселенные и миры, Он мог все - в том числе и хотеть. А затем, наращивая мощность за счет подключения дополнительных блоков-разумов, он стал нейтральным. Слишком много слишком противоречивых желаний привнесли в его эти разумы, слишком в разные стороны они думали и слишком разного желали. Это как броуновское движение молекул, понимаешь? Каждый тянет в свою сторону, а... - он закашлялся, - ...а воз, разумеется, и ныне там! Бог - это не суперразум, как мы думали. Точнее, не только суперразум. Это супертруп! Миллионы мертвых, ничего не желающих разумов, понимаешь!
- Так ты задумал...
- Да!
С грохотом атомного взрыва тело было отброшено, и торжествующий, ничем не связанный разум вознесся над Землей и захохотал на всю Солнечную систему:
- Да! Я уничтожу этот труп! Я прошел фильтр, я умер - и не увяз в мертвом болоте, я умер - и сохранил свои желания! Теперь я Бог! Теперь я всемогущ!
В слепой ярости, в буйстве эмоций, он взорвал Сириус и превратил поток смертоносной энергии в новую планету.
- Я есть Бог! Кто, кто сможет остановить меня?
- Я.
Тень, несколько более бледная, чем он сам, поднималась с планетки Земля, и Первосвященник лихорадочно формировал из энергии звезд пылающий меч.
- Зачем?
Гравитационный щит - сгусток тьмы, в которым исчезал даже свет - легко поглотил удар, и Первосвященника отбросило на несколько световых лет.
- Бог - это Вселенная! Уничтожив его, ты уничтожишь все, в том числе и Землю, для который ты старался!
Выстрел из гамма-лазера размером с галактику он пронзил щит насквозь и чуть не сжег бывшего Полубога.
- Уничтожу? Ха! А зачем им разум? А зачем им ты, в конце концов? Слышишь, Полубог! Живи - но не связывайся с Тараном! Бога нет. Есть Я!
Пространство свернулось в трубку, схлопнулось, всасывая его в абсолютно темное, абсолютно холодное, да к тому же и несуществующее место, и бросило его вниз, на Землю.
- А если...
Но звезды уже исчезли. По инерции он пробежал несколько шагов, наткнулся на встревоженного врача и бессильно упал в подставленное кресло.
- ...если они не справятся? Если я не справлюсь?
- О чем вы, Ваше Святейшество?
Он не успел ответить, прежде чем Солнце начало меркнуть и спутник JFS отметил изменения всех известных физических констант сразу.
Радий Радутный. Отче наш